Со спортсменами я столкнулся только после распределения: почти всех распределили в связисты. С одной стороны, минимальный срок службы - шесть месяцев, с другой стороны, большие, чем на многих других специальностях, требования к физухе.

Во взводе (который, кстати, единственный в составе нашей роты) оказалось шестеро спортсменов: три хоккеиста из СМ-лиги, два футболиста из команды финского пердива и один флорболист. Еще один парень пару раз уезжал на тренировки по скейтборду, но за вид профессионального спорта я пока считать это отказываюсь. :)

Все шестеро регулярно уходили на тренировки из части часа в четыре, когда активная часть службы почти заканчивалась, возвращались около полуночи. Иногда, в день игры, их отпускали и на день. На этом сходство между спортсменами заканчивалось.

Двое из хоккеистов оказались отъявленными лодырями. В утро отъезда в лагеря их имена можно было обнаружить в списках отправляющихся за освобождениями в госпиталь, а при работах они зачастую старались отсиживаться где-нибудь в сторонке. Не удивлюсь, если выяснится, что часть их тренировок была фикцией.

Футболисты же отличались активностью. Оказавшись с одним из них в отделении для суточного марша по прокладке кабеля, я был удивлен, с каким нажимом он заявил каждому из нас: "Мы выиграем!". И наше отделение действительно оказалось первым. При прокладке оптоволокна оба футболиста старались попасть в группу, бегущую за грузовиком с катушкой кабеля: задание, которое старалось избежать большинство. Если б все дело происходило раньше, то я б сказал, что именно поэтому я предпочитаю футбол хоккею. :)

Флорболист ничем особенным в моей памяти не отметился. Надо, видать, больше интересоваться флорболом. :)</i>

Как ни странно, разница в десять лет с большинством ребят взвода (и со всеми младшими сержантами) не напрягала вообще. С одной стороны, гораздо большей проблемой был языковой барьер (особенно поначалу), а с другой - иметь возможность иной раз подурковать наравне с двадцатилетними мальчишками дорогого стоит. Так что факт, что я шел на первую свою работу примерно в то время, как многие из ребят начинали ходит в школу, как-то остался незамеченным даже для меня самого.

Наиболее остро разницу я почувствовал, обнаружив в фэйсбуке подростковые фото одного из сержантов, выложенные в режими "щелкнул и загрузил", а не в режиме "посмотрите, каким я был n лет назад".

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Фраза из фильма "9ая рота" "Это залет, воин!" на финский переводится довольно скучно - "esitutkinto". Что-то вроде "расследования" или "разбирательства", по итогом которого может быть вынесено наказание - от выговора до запрета на покидание казармы вплоть до 15 суток. Основные поводы для разбирательства - несоблюдение дисциплины: неподчинение приказам по мелочам, пьянка, шум во время отбоя.

После того, как нас распределили, комроты, худощавый старлей в очках, вывесил список, рассказывающий, за что каждый можно получить дополнительные выходные. Один выходной полагался каждому в случае, если в течение нашей службы в роте не будет ни одного разбирательства.

Выходной хотели все. Кандидат как-то раз "не заметил" смачного запаха перегара от Туомонена, опоздавший с увольнительной младший сержант был наказан, но его наказание было не в счет - он формально принадлежал к другому подразделению, и даже крик "aamuja!" в адрес кадровых военных полицейских - самое смешное происшествие наших лагерей - обошелся без последствий.

"Aamuja" - это волшебный возглас. Дословно он переводится как "утра", а означает "скоро дембель". Можно кричать "Аамуя" перед увольнительной, но это не в кайф. Этим возгласом те, кому служить полгода, дразнят тех, кому служить девять месяцев, а те, кому служить девять месяцев, дразнят тех, кому служить год. Ну и тех, кому служить полгода, если они из следующего призыва. Этим же возгласом подбадриваются сослуживцы одного с тобою срока службы.

Это то, что мы кричали друг другу, прокладывая очередные семь километров отповолокна. Проносящийся мимо Лэнд Ровер с группой человек в шесть из нашего взвода встречался возгласом "аамуя", и оттуда неслось то же самое. "Аамуя" витало в воздухе, и даже я (говорящий по-фински через пень-колоду) с Роувари (по-фински неговорящим вообще) орали "Аамуя!" при каждом удобном моменте.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что остановившийся VW Транспортер военной полиции был встречен возгласом "А-А-А-А-М-У-Я!!!". Неудивительно и то, что сержант-кадровик военной полиции был разъярен подобной вольностью: как я писал, чувство юмора в комплект поставки военного полицейского не входит. И когда он жаловался нашим кадровикам, те тщетно пытались подавить ржач, вырывавшийся то из одной глотки, то из другой, и было понятно: спустят на тормозах. Спустили.

Но выходного мы не получили. Младший сержант Турппа, как-то потревоженный непонятным шумом во время первого часа отбоя, вышел из комнаты и обнаружил в коридоре танцующих и вопящих Аладина с Китсатисом. Более того, их же обнаружил прибывший на место наряд военной полиции, и доводы о том, что повод-то был серьезный (день рождения Аладина), не сработали. В итоге разбирательства Аладин получил 11 суток запрета на покидание казармы, Китсатис - 13, поскольку был еще и дневальным. Вписали им неподчинение приказам и нарушение дисциплины, так как освидетельствования на опьянение провести не смогли.

Аладин был вынужден провести одни субботу-воскресенье в части, а Китсатис - двое. Поверх дембельского календаря были отмечены все 13 суток запрета, весельчаки каждый час отмечались в специальных формах у дневального (и даже были вынуждены брать эти формы с собой в лагерь), а взвод остался без лишнего выходного.

На свет он появился в день нашего тридцатикилометрового марша, во время нашей поездки к отправной точке марша. В автобусе, везущем нас проселочными дорогами, я в полудреме слушал треп ребят. Кто-то, тыкая пальцем в окно, закричал:
- Смотрите! Заяц!
- Ага, заяц... - протянул Аладин. - Волк. Хомяк.
- Не хомяк это, - заметил я, не просыпаясь до конца. - А таскукарху. Карманный медведь.
- Карманный медведь? - удивился Аладин. - Как это?
- Да как... Медведь, только маленький. В карман влезает.

Концепт маленького медведя пришелся по душе Аладину, и Таксукарху вскоре стал одним из тотемов нашего маленького связистского... то ли пантеона, то ли паноптикума.

Первое телесное воплощение Таскукарху мне не понравилось: вырезанному из бумаги и приклеенному на конец мухобойки не хватало объема и харизматичности. В итоге, в одно из ночных дежурств помощником дневального (пост дневального мне так и не доверили из-за моих ограниченных познаний финского) я взял подвернувшуюся кстати толстую батарейку, обернул полоской бумаги, приклеил бумажные же руки, уши и ноги, нарисовал мордочку и подписал сзади: "Карманный медведь дневального".

Это воплощение прижилось. Ребята добавили брутальный оскал к морде и всучили в руки медведю флаг, на котором каждый день обновлялся счетчик TJ - оставшихся до дембеля дней. Таскукарху провожал нас и встречал из лагерей, напоминая о том, что дембель скоро, и его крохотная зверская рожа грела нам душу.

А потом пришел спол и увидел его. Вообще у сполов (Sotilas POLiisi, военная полиция) чувства юмора еще меньше, чем у воспетых Задорновым таможенников. А уж заветный TJ для них вообще как тряпка для быка: солдат о дембеле не должен думать. Никогда. Лучше бы он, конечно, вообще не думал, но о визите в столовую все-таки иногда можно.

Так вот, сегодня спол увидел нашего Таскукарху. Приказ был однозначен: ликвидировать как предмет (предмет!!!), не принадлежащий к оборудованию стола дневального. Так кончился жизненный путь карманного медведя Таскукарху.

Posted via LiveJournal app for iPhone.